И в богохульных условиях тоже можно спастись

10 июня – день памяти Радонежских новомучеников, проходивших по «Делу Инюшина И. И. и др.»

Во время гонений на Церковь ХХ века одним из крупных «дел», напрямую затронувших Сергиево-Посадских исповедников, в том числе бывших насельников Лавры, стало дело «Истинных православных христиан». В марте-апреле 1931 года по этому делу в Загорске, Клину и Сходне было арестовано более 120 человек. Обвиняемые содержались в Бутырской тюрьме. Обвинительное заключение ОГПУ по Московской области было составлено 18 мая 1931 года на 60 человек (4 священника, 41 монашествующий, 15 мирян). В «Загорскую ячейку филиала Истинной Православной Церкви», по заявлению следствия, входило 22 участника. «Руководителями ячеек» были объявлены настоятель церкви в селе Малыгино Загорского района священник Иоанн Инюшин и благочинный Зосимовой пустыни иеромонах Мелхиседек (Лихачев).

Следствие по делу «Загорского филиала», длившееся немногим более двух месяцев, стали называть «Делом Инюшина И. И. и др.». По этому делу был арестован последний строитель Гефсиманского скита игумен Израиль (Андреев). На допросе отец Израиль говорил: «Современные политические события я оцениваю таким образом: по примеру прошлой истории человечества, когда были такие события, как плен Вавилонский, Всемирный потоп и татарское иго в России, Бог послал соввласть для наказания и вразумления, а некоторым и для награды в будущем за перенесенные страдания». Отца Израиля приговорили к высылке на десять лет в Семипалатинск, где в 1937 году он был вновь арестован, затем расстрелян.

Проходившие по делу иеросхимонах Дионисий (Петушков), иеромонах Макарий (Моржов), диакон Николай Аристов, миряне Игнатий Марков и Петр Юдин были причислены к лику святых для общецерковного почитания.

Преподобномученик иеросхимонах Дионисий (Петушков) 24 сентября 1905 года поступил послушником в Нило-Столобенскую пустынь в Осташковском уезде Тверской губернии и исполнял здесь послушание свечника. 10 января 1910 года был пострижен в монашество с именем Евфимий. Впоследствии был пострижен в схиму с именем Дионисий и подвизался в обители до ее закрытия в 1927 году. На следующий день после закрытия пустыни сюда приехал благочестивый богатый крестьянин Сергей Федорович Комаров. Он выделил отцу Дионисию на своем хуторе Черенчиха пустовавшую избу из двух комнат. В одной комнате старец ночевал, а другая была отведена под моленную, где он поставил сделанный для себя гроб. Местному населению скоро стало известно, что на хуторе поселился схимник из Нило-Столобенской обители, и люди потянулись к нему за благословением и духовным советом. Отец Дионисий всех принимал и, помолившись, помазывал больных маслом из лампады.

Со временем к старцу стало стекаться все больше людей, и это стало известно властям. Отец Дионисий вскоре был арестован и сначала был доставлен в Тверское отделение ОГПУ, а затем перевезен в Бутырскую тюрьму в Москве, и материалы его «дела» были присоединены к «Делу Инюшина И. И. и др.». Отвечая на вопросы следователя, отец Дионисий сказал: «Советскую власть признаю лишь постольку, поскольку эта власть послана Богом, и считаю, что она послана нам за наши грехи в наказание. Колхозы я считаю богопротивными, антихристовыми организациями и, как верующий человек, сам в них не пойду и обязан удерживать других, так как в колхозах верующему нельзя быть, потому что там молиться нельзя, следовательно, должны отрешиться от Бога. Приходившим ко мне я говорил вышеуказанные свои мнения, но не навязывал им, а кто хочет, слушает и как хочет, так и поступает»[1].

Преподобномученик иеромонах Макарий (Моржов) поступил в Смоленскую Зосимову пустынь при Троице-Сергиевой лавре 21 августа 1899 года и нес здесь послушания бельевщика и трапезника. Настоятелем пустыни в то время был иеромонах Герман (Гомзин), здесь же подвизался отец Алексий (Соловьев). В 1900 году послушник Михаил был назначен келейником духовника обители иеромонаха Алексия (Соловьева). 22 февраля 1903 года он принял монашеский постриг с именем Макарий, но по-прежнему оставался келейником старца Алексия. С 1908 года старец, уйдя в затвор, принимал братию и народ только в церкви, а с 1916 года, приняв схиму, ушел в полный затвор. По свидетельству духовных чад преподобного Алексия, отец Макарий, полюбив старца, охотно принял послушание стать его келейником, да так и остался им до конца… Он был его верным слугой и безропотно нес свое далеко не легкое послушание. Отец Алексий был не только его духовным отцом и старцем, он был его ближайшим другом много лет. Находясь вблизи подвижника, отец Макарий преуспевал в терпении, смирении и любви, а вместе с духовными наставлениями старца впитывал и глубокую мудрость.

5 апреля 1931 года отец Макарий был арестован в Загорске вместе с другими священнослужителями. ОГПУ, долгие годы следившее за преподобным старцем Алексием и за всеми, кто приходил к нему, особенно интересовалось его бывшим келейником. На допросе, который состоялся в день ареста, отцу Макарию пришлось испытать огромное давление, но он, исповедуя свою веру во Христа, не оклеветал ни единого из многочисленных чад преподобного Алексия, которых видел у него на приеме.

Следователь спрашивал отца Макария, какого мировоззрения тот придерживается, что думает о советской власти и об антихристе и не считает ли антихристом саму советскую власть. И отец Макарий, не скрывая своих убеждений, сказал: «Советскую власть я рассматриваю как попущение Божие за грехи, но считаю, что истинный христианин должен терпеливо переносить все гонения и преследования со стороны власти… О себе прошу Бога, чтобы Он помог мне спастись, и считаю, что и в современных богохульных условиях тоже можно спастись – если не открыто, то тайным подвигом, так как молиться можно и тайно…»

Священномученик диакон Николай Аристов переехал в Сергиев Посад в 1917 году. Он открыл здесь фотомастерскую, но отказался от нее в 1929 году, когда окончательно определились масштабы экономического разрушения страны. Остаток своей жизни Николай Степанович желал целиком посвятить служению Церкви. В июле 1930 года он был рукоположен во диакона в Петропавловской церкви Сергиева Посада. 5 апреля 1931 года отец Николай был арестован и заключен в Бутырскую тюрьму в Москве. Диакона Николая обвинили в том, что он состоял членом Загорского филиала контрреволюционной организации и занимался антисоветской монархической агитацией. Власти подразумевали под этим чтение в храме молитвы об упокоении Российских императоров, когда отцу Николаю приходилось прочитывать вслух их имена по поданным запискам.

Мученик Игнатий Марков был арестован 6 апреля 1931 года в Загорске по обвинению в «антисоветской агитации и принадлежности к контрреволюционной церковной организации». Как рассказывал Игнатий Артемьевич на допросе следователю, на него наложили большой налог в 2 200 рублей, который он не в состоянии был уплатить. Тогда по суду у него отобрали все имущество и присудили к году принудительных работ. «Будучи сильно убит горем, я, как человек верующий, пошел в Троице-Сергиеву Лавру помолиться. В церкви на мои вопросы, где бы переночевать, мне указали на Прасковью Новикову, с которой я договорился, что она пустит ночевать; переночевал я у нее одну ночь, на вторую был задержан… Будучи раскулачен, я никогда не роптал, так как считаю, что все происходит по Евангелию, в котором говорится, что настанет время, когда восстанут брат на брата и сын на отца, – то же самое и мой арест произошел в порядке вещей. Считаю, что существующая власть… послана нам Богом за наши грехи, и мы должны все терпеть. Лично я против вступления в колхоз лишь потому, что в колхозе нельзя молиться Богу, а я, как человек верующий, не могу от этого отказаться… В город Загорск я приехал помолиться в Троице-Сергиевой Лавре и найти утешение постигшему меня горю – раскулачиванию. Связей ни с кем не имею, так как никого из знакомых у меня нет»[2].

Мученик Петр Юдин был помощником старосты храма в селе Бакланово, освященном в честь Обновления храма Воскресения Христова в Иерусалиме. 25 марта 1931 года собрание церковной двадцатки постановило отправить Петра Лаврентьевича для закупки свечей. Ему посоветовали поехать в Хотьково, чтобы узнать у монахинь, где они покупают свечи. Сойдя с поезда в Хотьково, он пошел к храму вдоль железнодорожных путей, где встретил железнодорожного рабочего. Петр Лаврентьевич подошел к нему и стал расспрашивать о его работе. Тот в свою очередь, узнав, что Петр Лаврентьевич из Кимр, поинтересовался, насколько успешно в их местности создаются колхозы. Петр ответил, что в Кимрах в колхозы загоняют насильно, и все там голодают в этих колхозах. После этих слов рабочий заявил Петру Лаврентьевичу, что не место ему ходить здесь по рабочим и их агитировать. Взяв из дома служебный пистолет, рабочий направился к станции, по пути прихватив с собой знакомого комсомольца. Догнав Петра Лаврентьевича, они потребовали, чтобы он проследовал с ними в сельсовет села Хотьково.

После допросов сотрудники загорского ОГПУ отправили Петра Лаврентьевича в Бутырскую тюрьму в Москве, и здесь материалы его «дела» присоединили к общему «Делу Инюшина И. И. и др.» Отвечая на вопросы следователя в Москве, Петр Лаврентьевич сказал: «Сам я лично человек религиозный и всякой власти подчиняюсь, хотя и безбожной, так как каждый глубоко верующий человек обязан не противиться всякой власти, но и не должен делать неугодные Богу дела… Сейчас всех священнослужителей высылают, а скоро их будут расстреливать; сейчас наступили тяжелые времена, и существующая власть с ее скорбями послана Богом в наказание нам за наши грехи…»[3]

Проходившие по «Делу Инюшина И. И. и др.» преподобномученики Дионисий (Петушков), Макарий (Моржов), священномученик Николай Аристов, мученики Игнатий Марков и Петр Юдин, иеромонахи Нафанаил (Алексеев) и Мелхиседек (Лихачев), священник Иоанн Инюшин и мирянин Дмитрий Шестерин были расстреляны 10 июня 1931 года на Ваганьковском кладбище в Москве и захоронены в общей могиле.

Большинство монахов, оставшихся после закрытия Свято-Троицкой Сергиевой Лавры в Сергиеве Посаде (Загорске), к началу 1930-х годов были арестованы и отправлены в лагеря и ссылки. Они отбывали наказание в различных местах: от Соловков и Северного края до Колымы и Средней Азии.

Иеромонах Пафнутий (Фокин), 10.06.2022

[1] ГАРФ. Ф. 10035. Д. П-60406. Т. 1. Л. 452.

[2] ГАРФ. Ф. 10035. Д. П‐60406.

[3] ГАРФ. Ф. 10035. Д. П-60406. Т. 1. Л. 122.