Была ли искажена Библия? Часть 2

Неожиданные доказательства

В середине XX века сложилась следующая ситуация: самым древним еврейским текстом Ветхого Завета был масоретский, датировавшийся 900-м годом по Рождестве Христовом, то есть временем, отстоящим от оригинала более чем на тысячу лет. Понятно, что библейские критики позволяли себе сомневаться в идентичности такого позднего списка и оригинала. Есть, правда, еще и Папирус Нэша, найденный в Египте в 1898 году, и датируемый 150–100 гг. до нашей эры. Но он состоит только из 24-х строк и содержит в себе практически только Десять заповедей. Лишь в строках 22–23 записан текст, который близок к одному из стихов книги Левит или к стиху Второзакония Масоретского извода. Кроме всего вышеперечисленного этот памятник содержит очень важный для иудаизма литургический текст «Слушай, Израиль…». Но всего этого крайне недостаточно для какого-то серьезного сравнительного анализа.

Однако в 1947 году происходит событие, в корне изменившее существовавшую ситуацию. В тот год на северо-западном берегу Мертвого моря в 20 км к востоку от Иерусалима была сделана сенсационная находка. Найденное мальчиками-бедуинами из племени Таамире сокровище в пустынной местности Вади-Кумран никто и никогда не искал и даже не подозревал о его существовании. Не подозревали об исключительной ценности найденного и сами мальчики. Вот как рассказывает о происшествии главный герой этой невероятной истории: «В 1947 году я гнал стадо мелкого скота из пятидесяти голов в иудейской пустыне вместе с двумя другими пастухами. Все трое ночевали в пустыне, и, согласно обычаю, каждый из нас вечером пересчитывал свое стадо. Но случилось так, что я в течение двух дней не пересчитывал свое стадо. На третий день около одиннадцати часов утра я сосчитал свое стадо и обнаружил, что одна коза утеряна. Я пришел к своим спутникам и сказал им: я оставлю свое стадо с вами и пойду поищу утерянную козу. Я покинул их и пошел разыскивать козу. Мне приходилось взбираться на горы и спускаться в долины. Я ушел очень далеко от двух других пастухов. Во время моих блужданий я подошел к пещере со входом, открывающимся вверху подобно колодцу. Я подумал, что коза провалилась в пещеру. Я начал кидать камни в пещеру, и всякий раз, как я бросал камень внутрь пещеры, я слышал звук, подобный звуку разбиваемой глиняной посуды. Я был в недоумении, что это за звук, и мне захотелось узнать, что было в пещере. И вот, я влез в пещеру и нашел глиняные сосуды. Я стал своей палкой разбивать сосуды, потому что я думал, что найду сокровища. Однако в первых девяти сосудах, которые я разбил, я нашел мелкие зерна красного цвета, и ничего другого в них не было. Когда я разбил десятый сосуд, который был наименьший из всех, я нашел в нем несколько свернутых кож, исписанных каракулями.

Девять сосудов, которые я разбил в самом начале, были покрыты крышками, но не были запечатаны, тогда как маленький десятый сосуд имел крышку, которая была опечатана чем-то похожим на красную глину.

Я был в замешательстве относительно того, что мне следует делать: забрать ли свернутую кожу или оставить ее там, где она была. Наконец, я сказал: «Я возьму это», так как вспомнил, что мои спутники и я нуждались в ремнях для наших сандалий. Я закутал кожу в мой плащ, вскинул на спину и отправился. Когда я пришел к своим спутникам, я показал то, что я нашел, и дал каждому из них кусок кожи, чтобы они подвязали свои сандалии. Но, к моему несчастью, козы я не нашел.

Затем поздней ночью мы возвратились к тому месту, где мы остановились в пустыне. Эту кожу я держал при себе вплоть до возвращения домой, где я положил ее в кожаный мешок и повесил в углу. Кожаный мешок оставался висеть здесь более двух лет. Затем мой дядя пришел к нам и предложил: я покажу ее торговцу древностями в Бет-Лехеме (Вифлееме), чтобы он посмотрел, может это иметь какую-либо ценность или нет».

Этот достаточно сбивчивый рассказ является единственным задокументированным свидетельством из первых уст о находке, ставшей главной археологической сенсацией XX века. Вынув из пещеры несколько пергаментных свитков, завернутых в куски льняной ткани, мальчик кочевал с ними по иудейской пустыне несколько месяцев, пока не вернулся в Вифлеем. Пергамент был покрыт непонятной для арабов письменной вязью, расположенной на листе двумя параллельными столбцами. Когда, наконец, пергаментные свитки были предложены торговцу-сирийцу, он не понял их ценности и посоветовал продавцам обратится к сирийскому митрополиту Афанасию в монастырь святого Марка в Иерусалиме. Митрополит догадался, что перед ним древнееврейские рукописи, хотя и не смог определить насколько древними они являются. Купив четыре из них, настоятель стал показывать свои приобретения специалистам, но они в один голос утверждали, что рукописи достаточно поздние и особой ценности иметь не могут.

В конце 1947 года три оставшиеся у торговца из Вифлеема рукописи были приобретены профессором Е. Сукеником, археологом из Еврейского университета в Иерусалиме. Дальнейшие события развивались стремительно. Исследовав рукописи, Сукеник неожиданно для самого себя осознает, что в его руки попали уникальные находки, аналогов которых в мире просто нет. Возраст манускриптов составлял, по всей видимости, более двух тысяч лет. После тщательнейших исследований профессор датирует их II–I веками до нашей эры. Понятно, что такие сенсационные выводы должны были получить свое подтверждение другими доступными на сегодняшний день науке методами. Правильность выводов профессора была доказана радиоуглеродным анализом льняной ткани, в которую были завернуты свитки. Согласно этим исследованием найденные пергаменты были написаны между 167 и 237 годами до нашей эры.

Параллельно профессору Сукенику митрополит Афанасий отправляет в 1948 году несколько свитков в Американскую школу восточных исследований в Иерусалиме, где подтверждают выводы, сделанные в Еврейском университете. Но арабо-израильская война не дает возможности продолжить систематические поиски в районе Вади-Кумрана…

Продолжение следует

Диакон Вячеслав Пономарев